ЧС 2018
Вибори-2019
Онлайн
Сектор
Спецпроекти
Країна Укропів

Армійські софізми - 60 (18+)

Україну захищають мудрі та дотепні люди, тому в АТО що не слово – то афоризм, софізм, слушна думка чи дотепна байка

Depo.
14 квітня 2018 14:00
ФОТО: depo.ua
Армійські софізми - 60 (18+)
Джерело: х-вий прес-офіцер/Facebook

Журналісти Depo.ua склали добірку софізмів, жартів, віршів, кумедних світлин та картинок від бійців АТО і військових волонтерів, які вони публікують в соцмережах.

Ми публікуємо їх мовою авторів, з авторською лексикою, орфографією та пунктуацією.

#ЗСУ_це_секс. Заніматєльноє зброєведення. Взводний.

Взводний - то примарна зброя, я вам доповідаю.

Бо немає в Збройних Силах більше посад, на яких було б стільки вакантів. Оце приїдеш у механізовану роту, і говориш "офіцери є?", і всі пацани такіє "конєшно є, дофіга! Єсть ротний, но він на нараді в штабі, є замполіт, но він отам сідіт, расслєдованіє робить, а щє є два взводних". І ти такий "хєррасє, цілих два!", і вони такі "ну да, тока одін в госпіталє, а у другого дємбєль післязавтра. А так вопщє дааа, офіцерів у нас дофіга..."

Щоб стать молодим взводним - тре випуститися з учіліща, получіть взвод, і вже тоді стать в состояніє пєрманєнтного шока. Чи, і слава Богу, піти с сержанта на офіцерські курси.

Кожний взводний знає, що рано чи пізно прийме роту. Погана новина - це знає і ротний, і тому питається спіхнуть на взводного купу паперової хєрні, яка в штабах счітається єдиною причіною боєготовності Збройних Сил та запорукою високої обороноздатності країни. Про що ці полковники постійно говорять, коли до них приїзджають журналісти, і можна себе побачить в телевізорі.

По задуму Геніального Штабу взводні - це підготовлені, коварні, тактичні, вумні, відчайдушні, грамотні і абсолютно беспринципні кровожадні надлюдські істоти.

І ото саме той випадок, коли це - правда.

Чистить зброю, заряджайте тепляк і пам‘ятайте, що ЗСУ - це секс)) (Мартін Брест)

И что-бы поставить окончательную точку с вопросом о перевозке АТОшников. Кое-что забыли перевозчики и водилы.... Что в стране 4-й год идет война.

Фотка 2014 года. Автобус "Богдан". Да, именно на таком транспорте ездили на штурм. Отбивали оккупированные города и поселки. Другого не было.

И пусть не забывают зажратые перевозчики и водилы про этот факт. Что пассажир-льготник - это не только чел, который не принес ему копейку в карман. А вот на таких пепелацах ездил воевать.... Кстати - за проезд не платили тоже ;)

Да, за пулеметом тоже я ;) (с)Ваш циник. (Егор Кравчук)

Весела зрада

ходим тут по лікарням і народився стратегічний план порятунку України, скорочено СПУ

...Преамбула...

Все якось сьогодні пішло не так: в черзі до окуліста, нас хотіли віддухопелити якісь дивні бабусі і той факт, що АТОшникам без черги, їх не цікавить.

...Передумови...

Зважаючи на те, що у них була чисельна перевага і заборонена мінськими домовленностями зброя (кийки і торби з макументами )ми вирішили не провокувати кровопролиття і чемно.стали в чергу, навіть не заявляючи про участь в АТО і всякі різні пільги і поблажки

...Розвиток подій...

Одразу намалювалася бабця-лідер, (як мінімум, командир взвода) яка одразу взяла на себе організацію "оборони"...

...Саме план...

...Зважаючи на високий рівень координації і взаємодії між бабцями, пропоную в 7му хвилю мобілізації призивати до війська саме їх.

...Очікуваний результат...

Перемога буде невідворотня і миттєва.

З.І. насправді все ок (Юрій Руденко)

Мальчишки. Не знавшие битв.

Не, космонавтами тогда, в восьмидесятых, мы мечтали стать все. Почти все. В конце десятилетия, правда, появились иностранные машины, хорошо одетые коммерсанты - и часть пацанов стала мечтать стать сначала коммерсом, потом бандюком, потом еще кем-то, но чтоб непременно с машиной, деньгами и чем то, что мы не могли сказать тогда словами, и только позже я узнал это слово: "власть".

Ну а мы... Мы продолжали хотеть к звездам. Забавно, да?

А еще мы, быстро и несытно растущие дети, играли. "Повзрослеет - успокоится" - усмехались взрослые. "Поймет, что жизнь не сказка" - говорили они при виде пацанов и девчонок, носящихся по пыльной улице Горловки. "Жизнь свое расставит по местам" - лениво цедили они, знающие, что никто и никогда из нас, маленьких и юрких, не полетит в космос. И даже не приблизится к мечте. А мы... Ну мы запоем читали Купера и Буссенара, ночами поглощали рассказы про Алана Куотермейна и ту череду прекрасных книг, которые можно было брать друг у друга и листать, листать, перечитывая Приключения капитана Блада в стопервый раз, жадно пробегая глазами вязь черных буковок под старенькой лампой в скрипучей кровати.

Звездами были хлопки паруса над гладью Карибского моря, тучи москитов в дебрях Амазонки, ребристый ствол верного мушкета и "следи, чтоб не отсырел порох, гринго, гуроны близко, и с нас снимут скальпы, если мы не будем метко стрелять..." Все это было нашими звездами - таинственными, сладкими, недостижимыми, горечью того, что мы то точно никогда этого не переживем, мы в постсовке, и мама с папой бьются изо всех сил, чтобы ты и дальше мог вечером читать книги, прости, родной, я потом тебе обязательно все куплю, но сейчас - нет, извини, нет, не сейчас.

А потом мы выросли.

И... И ни капли не повзрослели.

Десятилетний пацан летит по дороге, прыжок, еще один, ноги в кедах едва касаются асфальта, нырок, уворот от какого то мотоцикла - и ты вылетаешь на склон горы, где твои, вот совсем совсем твои - ждут, нетерпеливо, улыбаясь до ушей, плюхаешься на колени, и кто то совсем близкий кричит "ну где ты был?! Давай!"

Через двадцать лет тот же пацан летит по тропинке, прыжок, какая одышка, мля, еще один, уворот от некстати выросшего на дороге куста - и ты уже на склоне горы, где твои, вот совсем твои - ждут, нетерпеливо, скалясь во все забрало, плюхаешься на колени, и кто то совсем близкий кричит "ну где ты был?! Давай!"

И ты загоняешь гранату в спг-9.

Выстреееел!

Тяжелая болванка пробивает нагретый воздух и уходит в небо. До звезд она не достанет, нет.

А вот ты, кажись, уже до своих достал.

Тебе ведь всю жизнь казалось, что будет, будет что-то значимое в твоей судьбе, что не просто тачки-бабки-власть, что какой то маленький кусочек тени плаща капитана Блада упадет и на тебя.

Ну что, малыш. Кажется - ты этого дождался.

Выстреееел!

Через пять секунд после кадра мы оба резко пригнемся - крупняк сепаров наконец-то пристреляется и начнет класть уже чётенько по нам. В нескольких метрах от нас Коля продолжит загонять выстрелы в "сапог", Вася не отойдет ни на метр, корректируя огонь, а еще один Коля будет пинками распахивать ящики и скручивать заряды.

Мы все в этот момент достигнем своих звезд.

Выстрееел! (Мартин Брест)

Шизики

Часть 1. Учебный дивизион подготовки специалистов РВиА. Немиров.

Ура! Я, наконец, получил свой полноценный взвод. Нет, до этого у меня были подчиненные. Аж шесть человек курсантов и два сержанта-инструктора, одного из которых я вообще в глаза не видел.

Но все по порядку.

Офицеры батареи прибыли в часть почти одновременно – командир батареи и четыре взводника разных возрастов.

Из них настоящим артиллеристом был только Комбат, бывший кадровый военный, подполковник на пенсии. Потом я - старший лейтенант-связист, двадцать лет назад закончивший военную кафедру Политеха. Еще один младший лейтенант, переведенный к нам из танкистов, и два младших лейтенанта, прошедшие двухнедельную артиллерийскую переподготовку для офицеров запаса при Академии Сухопутных Войск.

Короче, один артиллерист на четыре пиджака, два из которых пушку только на картинке видели. Плюс прибывшие за две недели до нас сержанты-инструкторы, тоже мобилизованные, отслужившие когда-то срочку на самоходках. По два инструктора на взвод.

Два дня Комбат собирал все это бравое воинство по Немирову. Собрал на свою голову. Понял, что надвигается большая жопа, ибо командовать таким личным составом будет очень сложно. Как учить курсантов, если офицеры батареи знают меньше сержантов? А как, в перспективе, с этими подчиненными в АТО ехать?

Но наш Комбат был мудрым воином.

Первым делом он отловил в Немирове еще одного слоняющегося без дела свежеприбывшего военного пенсионера, и убедил того, что майор тоже служит взводником в нашей батарее. Так у нас появился Дед. В неразберихе мобилизации его зачислили к нам, и только к Новому Году мы узнали, что Дед, по штату, числится во второй батарее.

Дед стал тенью Комбата, и его первым помощником.

Потом Комбат раздал каждому пиджаку по небольшому взводу. На проверку. Выплывешь, или нет?

Мне достались шесть человек, приписанных к разным группам. Три СПГ-шника (СПГ-9), и три самоходчика с "Акаций"(2С3М). Пришлось побегать на занятия и с одними и с другими. Потом на стрельбы.

Повезло, до меня взводом командовал Макс, опытный сержант-инструктор взвода, прибывший на несколько дней раньше. А теперь и он поступал в мое распоряжение. Второго моего сержанта, Виталика по прозвищу "Бронебойный" отправили на лесопилку, и вернули намного позже, после неоднократных обращений Комбата к командованию.

Через две недели, после выпуска первого этапа третьей волны мобилизации, Комбат подвел итоги своего "тендера". Та-таам! Я возглавил первый взвод первой батареи с максимальным количеством курсантов – 30 человек. И все на одну артсистему, 100-мм противотанковое орудие МТ-12, в одну группу. Теперь можно было учиться, не разрываясь пополам. А еще, по новому штату, я получил двух инструкторов. Так у меня появились молчун Толя и распи..яй Димка. К сожалению, пришлось распрощаться с Максом, он ушел в другой взвод. А преподавателем ко мне назначили Георгиевича, подполковника из артразведки.

Первая батарея начала более-менее нормально функционировать.

И вот прибыли мобилизованные второго этапа третьей волны. Мужики разного возраста, с разных уголков Украины. Добровольцы и призванные повестками. Первая половина первого дня ушла на расселение и обеспечение всем необходимым. До послеобеденного построения управились.

А после обеда…

- Товарищ старший лейтенант, отправьте меня в АТО. - Щуплый солдатик переминается с ноги на ногу и смотрит куда-то сквозь меня.

- Как это "отправьте"? Вы ж только прибыли. Вас сюда отправили научиться военному делу, получить хоть какой-то необходимый минимум знаний и умений… - начинаю распинаться о том, что рано его, необстрелянного, отправлять на войну. Но солдатик меня не слышит. Ему бы "в АТО" и все тут.

Меняю тактику. Начинаю осторожно расспрашивать, может во взводе конфликт с кем-то (вряд ли, у мобилизованных дедовщины нет)? Или кто из офицеров наехал (маловероятно, а вдруг?). Но боец на контакт не идет. "Отпустите в АТО" и все тут. Боковым зрением замечаю пробегающего мимо Комбата, и отправляю солдата к нему, у командира опыта в таких делах поболе будет. Командир отвел курсанта в сторонку, поговорил с ним пару минут, а потом повел куда-то в сторону фельдшерского пункта, попутно захватив с собой вышедшего из столовой Деда.

Что там происходит? Надо посмотреть.

Зашел в медпункт. Охренел от увиденного.

Комбат, Дед, фельдшер и водитель санитарки на койке борются с моим бойцом, пытаясь заломать ему руки. Увидев меня, столбом стоящего на входе, Дед прохрипел:

- Ридерович, ремни давай!!!

Я ожил, стал судорожно стягивать с себя портупею.

- Да не этот! Он широкий. Ищи другие! – я бросился в казарму. Взял у сержантов два брезентовых ремня и пулей примчался назад. К тому времени бойца привязали подручными средствами. Скрученый простынями, он лежал на койке и крыл всех матами. Возле него, красный как рак, сидел Дед. Мы, с Комбатом и фельдшером Серегой вышли на крыльцо медпункта.

- Мужики, а что здесь происходит? – Наконец, спрашиваю я.

- Боец заладил "хочу в АТО, хочу в АТО" - Комбат тяжело дышит. – Начинаю расспрашивать, зачем ему туда так быстро, а он: "я боюсь, что они меня в палатке изнасилуют!". Понимаю, что у солдата не все в порядке с головой, говорю: "Ну ладно, идем в штаб, напишешь рапорт". И повел в медпункт. По дороге Иваныча прихватил. А солдат в медпункте увидел фельдшера, и нож выхватил. Ну и понеслось.

- Орет "живым не возьмете!" - Серега прикуривает трясущимися руками. – Пока я его уговаривал отдать нож, мужики смогли приблизится. Скрутили. Сейчас буду начмеду звонить, надо в госпиталь везти. Пацан явно не в себе.

- Может успокоительным уколоть. Сибазоном, например – умничаю я.

- Какой сибазон??? – Серега поперхнулся сигаретой. – У меня анальгина и то нету! Простуду чайками волонтерскими лечим! Сибазон, бля… Чайку с мятой! Внутривенно. Короче, везем в Острог, пусть начмед на месте разбирается.

И уже Комбату:

- Мне нужны будут пару сержантов для охраны, чтобы я сам с ним в кузове не сидел. Шизофреники очень опасны. - Серега знает, что говорит. Он несколько лет в Киеве на "Скорой" отработал.

- Сержантов дам, не проблема.

- Да, еще бы офицера сопровождения. Желательно львовянина, чтобы дорогу знал. У нас водитель Львова не знает.

- Ридерович подойдет?

- Вполне!

Так я подписался на увлекательнейшее путешествие.

Контракт до закінчення особливого періоду/Facebook

Часть 2. Острог.

Собрались оперативно. Серега позвонил Начмеду, тот сказал везти психа в Острог, где был штаб Учебного Центра и санчасть. Мишка, водитель-срочник, подогнал санитарку, уазик, переделанный из автомобиля топопривязки. Комбат, как и обещал, выделил двух сержантов, верных друзей-собутыльников из нашей батареи – Саню и Андрюху "Чирика". Солдатик к моменту отъезда успокоился. Мы осторожно развязали простыни, но связали руки брезентовым ремнем. Проверили, не затекают ли. Вроде норм. Можно ехать. Мишка сел за руль, завел машину. Рядом в кабину залез я. Психа посадили за водителем, к переборке. Подперли Андрюхой. Напротив них двойное место занял полный фельдшер. И, в конце салона, примостился Саня.

- Погоди, еще одного пассажира повезем – Серега помахал в окно рукой, и к машине, хромая, подошел Игорь, майор ПВО-шник.

- А что с ним?

- Да с ногами проблемы, пусть в госпитале посмотрят.

Я открыл форточку в переборке и заглянул в салон:

- Ну что, все?

- Да, поехали.

Мотор взревел, пукнул, и уазик выкатился за ворота.

До Острога долетели быстро. Мишка, варвар, всю дорогу гнал, как сумасшедший, не пропустив ни одной ямы. Притом, что в двигателе из четырех цилиндров работали максимум три. Грохот в кабине стоял неимоверный. Но Мишане пофиг, у него были наушники. Я, периодически, заглядывал в салон, все ли нормально? Однако доехали без приключений. Страшновато было на финальном участке пути. Последние два километра к Острогу проходят по узкой дороге, выложенной узкими плитами в колеях, через лес. Шаг влево, шаг вправо, и сядешь на мосты. Но Миша и тут не сбавил скорость. Быстро едешь – меньше ям.

Приехали. Первым, под конвоем сержантов и фельдшера, на медосмотр в санчасть отправили психа. Мы с водителем и майором остались у машины. Разговорились.

- Игорь, а что у тебя с ногами?

- Да с коленями, понимаешь, старая проблема. На гражданке вроде особо не беспокоило, а тут совсем ходить не могу.

- А что же ты в военкомате не сказал о своих ногах? Тебя ж, поди, из армии в свое время списали по здоровью?

- Зачем? Я доброволец. Колени – это моя личная проблема. Мне автомат не ногами держать.

Никакого пафоса. Игорь с парой других ПВОшников своими силами восстановят убитую ЗРК "Стрела-10" на базе МТЛБ. Вот только разрешения на стрельбы им так и не дадут. Для стрельбы такой установкой пришлось бы все небо над Львовщиной закрывать. В итоге, "Стрелу" обменяют на МСТУ-С, покрасят, и поставят на постамент в Академии Сухопутных Войск. Как памятник армейскому дебилизму.

Но это уже совсем другая история.

Смена. Сержанты привели психа, к начмеду на осмотр поковылял майор.

У моего солдатика таки шизофрения. Развилась из-за какой-то травмы, перенесенной несколько лет назад. Болезнь дремала в нем, и вырывалась наружу пару раз в год, когда больной, с ножом, начинал гонять по хате родителей. А потом началась война, и псих решил стать добровольцем. Родители вздохнули с облегчением. А военкомат… А что военкомат? Призвали, отправили в Старичи. Там больной провел несколько дней, в течении которых не спал. Вообще. А потом – к нам, в Немиров. И тут крышу сорвало. Хорошо хоть пацаны в палатке отобрали у него охотничий нож. Заточку только не нашли. Ей-то он и размахивал в медпункте.

Теперь будем ждать Игоря.

- Хочу писать.

Вот блин. Связанный шизик заговорил. Мы переглянулись. Проблема.

Надо развязывать, или…

- Я сейчас описаюсь.

Надо что-то делать. Или не делать.

- Он салон обоссыт, а мне потом отмывать! – Мишка.

- Так иди, подержи ему.

- Да щас. А иначе никак?

Чирик выкинул окурок и вздохнул:

- Идем, чоловиче, помогу тебе. Только не рассказывай никому.

Андрей с Сашей в батарее станут палочкой-выручалочкой. Безотказные оба. Один минус – бухают безбожно. В конце концов Чирика, пьяного, в Немирове застукает командование Учебного Центра, а пьяный Сашка попытается набить морду офицеру обеспечения, который в зимние морозы привезет нам старые ношеные курсантские куртки вместо обещанных бушлатов. У Комбата лопнет терпение, и он внесет обоих в рапорт на отправку в АТО. Я с трудом отговорю его. И буду прав. Сашка бросит пить, а в Андрюхе проснутся скрытые таланты. Он окажется хорошим сантехником и сапожником. Будет чинить берцы всему дивизиону. А еще, на спор, естественно пьяный, разберет АК-74 за 4 секунды. Под занавес, на учениях, отремонтирует мне раздолбанный ПУО-9 (планшет управления огнем).

Но это потом. А сейчас Чирик за машиной помогает писать связанному бойцу.

Пришли Начмед и фельдшер. Отозвали меня в сторонку

- Ситуация такая. Сейчас заберем еще одного больного, потом его и шизофреника везем во Львов, в госпиталь. Я еду с вами.

- Все не поместимся, у нас максимум шесть мест в салоне.

- Майора оставляем в Остроге. Колено я ему сам вправлю. Перевязку сделаем на месте. Еще одно. Больной, вероятнее всего, будет лежачий.

- А куда мы его положим? У нас даже носилок нет.

- Положим на пол, в проходе. Одного Вашего сержанта оставим тут.

В Остроге оставлю Саню. Андрюха поедет с нами. Интересно, что же это за новый больной, которого можно так просто бросить на грязный железный пол уазика?

Скоро я получил ответ на свой вопрос. Обе рамы двери казармы неподалеку распахнулись, и человек десять солдат выволокли на улицу извивающееся связанное тело. Неужели еще один шизик? Подтащили к машине. Тело, связанное по рукам и ногам, матерится на весь Острог, обещая всех перерезать и передушить. Активно помогая себе пинками, солдаты грузят его через задние двери санитарки. Сопровождающий сержант в двух словах описывает ситуацию:

- У нас отправка, а оно, с..ка, напилось до белочки. Начало бегать по казарме и бросаться на всех с ножом. Еле поймали. Связали ремнями от противогазов. У него, походу, еще и галлюцинации.

Солдата загрузили. Начмед и фельдшер уселись на него сверху, иначе просто не удержать. Шизик, в ужасе, забился в угол, к самой перегородке. Чирик подпер его своим телом. Я запрыгнул в кабину.

- Миша, топи!

Уазик взревел, перепрыгнул через бордюр, и рванул в сторону КПП. Последняя мысль: сядь пухлый Серега мне на спину, мой позвоночник оказался бы на месте кардана. А новый пациент извивается, как рыба. Да еще грозится всех поубивать. Видать действительно, пора в психушку.

Часть 3. Госпиталь

До Львова доехали быстро. Опять узкая колея от Острога, опять разбитый асфальт полигонных дорог, опять дикий рев трех цилиндров в кабине. Всю дорогу заглядывал через форточку в салон. Шизик, пригретый Андреем, уснул. Белочник полдороги орал и угрожал поубивать нас с особыми извращениями.

Очередным своим перлом:

- Сволочи! Я же ДЕСАНТНИК!!! – Вызвал взрыв хохота в салоне. Ржали все. Даже шизик во сне что-то булькнул. Поняв, что смешон, боец успокоился, и больше не вырывался. Медики наконец, с него слезли.

Львов.

Таблетку мелко затрусило на брусчатке, под колесами замелькали рельсы трамвайных линий. За стеклом стремительно темнело, зажглись первые фонари и витрины магазинчиков. А люди... Море людей на улицах в яркой летней одежде. Многие останавливаются и машут нам руками. Всего пару недель отделяют нас от Иловайска. Раз в несколько дней во львовский аэропорт прилетает транспортник Ан-26, и колонны машин "Скорой помощи", с сиренами, на большой скорости, возят раненых в военный госпиталь.

А тут мы. На санитарке, с двумя психами. Из учебки. Смотрите, героев везем! Мне почему-то становится стыдно.

Это пройдет. Через год, на той же улице, где нам улыбались и махали руками, в пробке застрянет колонна с ранеными. И ни одна сволочь их не пропустит.

А вот и госпиталь. Въезжаем в темноте. На стоянке под приемным отделением разбудили шизика, вытащили через задние двери алкаша. Развязали ему ноги. В салоне резко завоняло мочой. Не зря медики полдороги скакали на кочках. Мишка, матюкаясь, достал бутылки с водой, и начал заливать пол уазика.

В приемном отделении дежурная сестра заполняла карточки на привезенных. С шизофреником разобрались быстро. Заполнили карточку, вызвали дежурного психиатра.

Незадача. В госпитале психиатр есть, а психиатрического отделения нет. Полгоспиталя сократили. Многих отделений нет, здания проданы, персонал сокращен. Госпиталь выживает, как умеет.

"Десантник" откровенно хамит сестре, дежурному врачу, сдавать тест на алкоголь отказывается категорически:

- А нихрена вы мне не сделаете, я на войну еду! – И уселся посреди Приемного, закинув ногу на ногу.

Ситуация резко меняется с приходом психиатра. Он пару минут переговорил с шизиком, потом вышел к нам:

- Действительно, шизофрения. Мне его ложить некуда, вызываем "Скорую" с городской психиатрической больницы. Будем отправлять туда. Давайте, посмотрю второго. – И ушел в смотровую.

И тут у алкаша резко выключился тумблер "героизм". Вместо сказок о войне замаячила реальная перспектива загреметь в психушку. Сорвался с места и побежал за Начмедом, заглядывая в глаза, и что-то втолковывая ему на ходу. Мне стало противно. Вместе с фельдшером вышли на улицу.

Мишка уже несколько раз залил машину водой. Вокруг таблетки лужа. Но вонь все равно осталась. Стоят с Андрюхой, советуются, что дальше делать. Все двери уазика открыли настежь, машина проветривается табачным дымом.

Приехала "Скорая" с психиатрической больницы на Кульпарковской. Забрали нашего шизика. Кто бы мог подумать, что этого поникшего щуплого солдатика несколько часов назад не могли скрутить четыре здоровых мужика.

Наконец, вышел Начмед. Вместе с "Десантником". Подошел к нам.

- Повезем его назад.

- Не-а, не повезем. – Я старший машины, имею право алкаша не брать.

Майор это понимает:

- Послушайте, он уже протрезвел и успокоился. Какой смысл оставлять в госпитале?

- А нафик мне этот урод нужен? Тратить на него нервы и бензин, чтобы он завтра напился и опять с ножом на сослуживцев бросался?

Начинаем спорить. Начмед хороший мужик, ругаться с ним совсем не хочется но его доводы мне не нравятся. Подходит "Десантник". От былого самоуверенного хама не осталось ничего. Обоссаное чмо в одном, сползшем на ботинок, наколеннике. Чучело хватает нас за руки, заглядывая в глаза, и умоляет забрать с собой, назад, на полигон. Бля, сейчас еще на колени падать начнет. Выглядит мерзко. Посмотреть на спектакль подтянулись ВСПшники с КПП. Стоят, ржут.

- Х… с тобой, садись. Миша, заводи.

Опустилась ночь. Навалилась усталость. Хочется, наконец, вернуться в свой холодный пыльный ангар, именуемый ЦРМ, залезть на нары, и уснуть. Если бы не рев движка, уснул бы прямо в теплой кабине. Открываю окно, выставив голову. Ненадолго освежает.

Полночь. Въезжаем в Новояворовск. Высаживаем Начмеда, майор живет здесь. Напоследок инструктирует нас, как доехать до Острога. На куске бумажки быстро рисует повороты, что-то объясняет. Переживает, что заблудимся в темноте. Мы киваем головами, соглашаясь со всем, лишь бы уже шел домой, к семье. Это у нас такой дурдом впервые, а Начмед сталкивается с этим почти каждый день. Завтра рано утром ему опять разгребать чьи-то болячки. А учебок в Учебном Центре много. Одних учащихся мобилизованных тысяч десять.

Отчалили. Хороший асфальт Новояворовска быстро сменяется разбитым асфальтом Шкло, а потом пыльной грунтовкой. Частные дома чередуются с лесополосами. Естественно, мы пропускаем нужный поворот. Или не пропускаем, черт его знает. Теперь от бумажки толку никакого. В темноте мы таки заблудились. Пришлось остановиться. Достал смартфон, включил GPS. Надежды мало, вряд ли там будет карта полигона. Однако, Гугл выдал нам карту, и даже с какими-то грунтовками. Дождались, когда карта прогрузится, поехали. Связь плохая, карта грузится медленно. GPS китайского смартфона в кабине глючит. Но другого у нас нет.

Едем. Я за штурмана:

- Прямо. Еще. Через 200 метров повернешь направо. Не здесь, дальше. Еще дальше.

Вроде приноровились. Дело пошло. Мишка начал добавлять газу.

- Прямо. Прямо. Скоро поворот налево. Не гони, Миша! Прямо… Вот поворот. Давай… Бля, не туда!!!

Удар снизу. Уазик взлетает по каким-то бревнам, с грохотом приземляется на вывернутые передние колеса. Мишка бьет по тормозам. Машину заносит, и тащит по земле еще несколько метров. Наконец останавливаемся. В клубах пыли, в свете фар, перед лобовым стеклом штыри какой-то металлической конструкции.

Движок глохнет. Из салона выпрыгнул фельдшер.

- Вы че творите, Шумахеры???

Мы с водителем вываливаемся из машины.

- Куда ты едешь???

- Вы же сами сказали "налево"!

- Твое "лево" было два поворота назад!

Машина цела. Слава богу, не перевернулись. Перед носом уазика то ли перевернутый плуг, то ли борона, непонятно. Короче, перевернутый прицеп с длинными зубцами, торчащими аккурат напротив лобового стекла. Пронесло. Только тут замечаем, что влетели в чей-то двор. В свете красных стоп-сигналов виден широкий пролом в ограде, который Миша в темноте принял за поворот. В округе залаяли собаки. В окружающих домах загорались окна. Пора валить.

- Все в машину,

- Не. Надо покурить. – Серега плюхнулся на порог салона.

- Сережа, не время. В Остроге накуришься. Сейчас местные с вилами набегут.

- Не успеют… Дай две минуты. Что-то мотор застучал. – Серега похлопал себя по левому боку. Вспыхивает огонек зажигалки.

- А что ж ты раньше о своем моторе не думал? До мобилизации? В военкомате смолчал?

- Кто бы говорил! Ты ж сам с язвой в армию поперся. Думаешь, я не знаю, что ты у напарника омепразол клянчишь? – Затягивается.

- Что значит "сам поперся"? Я не доброволец. Я мобилизованный, по повестке.

- А я доброволец! Шел в армию, думал, буду раненых с поля боя вытаскивать. Теперь вот психов катаю и простуды чаями лечу… А Начмед в АТО не отпускает.

Все-таки майор молодец. Я не представляю, как бы Серега таскал раненых. Пройдет полгода, и наш фельдшер сильно похудеет. Но здоровее от этого не станет. Рапорт на отправку в АТО ему до самого дембеля так и не подпишут. К больным белой горячкой добавятся эпилептики, туберкулезники, суицидники и просто симулянты. Начнутся эпидемии гайморитов и воспаления легких. Медики будут работать на износ.

А тогда, в сентябре 2014 года мы еще даже не знали, кто такие Аватары, Сенегалы и Копченые.

- Хлопцы, а может уже поедем? – из салона высунулся герой-десантник.

- Сиди в машине, ты, раненый, бля! – Фельдшер громко хлопнул ладонью по борту санитарки. – Ладно, поехали. – Окурок искрой исчезает в темноте.

Уазик осторожно сдал задом в пролом, перебрался через бревна, и выполз на дорогу. Нужный поворот нашли быстро.

Не спеша доехали до Острога. Там, в санчасти, забрали уснувших уже Саню и Игоря. Осталось закинуть в батальон "Десантника".

Сюрприз! Палатки пехоты пусты. Весь батальон ушел на отправку в АТО. Рядами стояли пустые палатки, без коек и печек. Только мусор и бутылки вокруг.

Пошли в казарму, может там кто-то остался. Никого. Только дневальные -срочники. С их помощью нашли дежурного офицера. Капитан, с красными глазами сидел в каптерке и игрался на компьютере. Ему и сдали белочника. Тот заметался по казарме:

- Где мои вещи? Где мой броник???

- Там же, где и второй наколенник, алкаш. Тебе на броник, наверное, все село деньги собирало?

Капитан замахал руками:

- Валите, пацаны, я с ним сам тут разберусь.

**********

Дорога от Острога до Немирова была хорошо знакомой. Доехали молча.

Три часа ночи. Вот и родная учебка. Ворота части уже закрыты, поэтому заезжали через автопарк. Дежурный по парку, на удивление, не спал. Сразу открыл ворота. Даже сигналить не пришлось.

И кажется, я знаю, кто не дал уснуть дежурному. Вдали, по хорошо освещенному плацу автопарка, вышагивала одинокая фигурка Комбата.

Сентябрь 2014 года. (Записки артиллериста)

Що таке позиційна війна? Читайте Ремарка, все дуже детально описано ще сто років тому. Змінюється лише географія. Позиційна війна - це те, що відлякує фізично розвинутих цивільних чоловіків, які манали гнити у бліндажах і курити бамбук на спостережниках. Тому тут працюють найбільш притрушені, вот еті вот усі "атошніки", головорізи-піхотинці, "аватарьйо" і "ходячі недоліки" без особистого життя, які втратили родини, престижні роботи, або й ніколи їх не мали, а після війни залишаться нікому не потрібними. І чомусь цим страшенно пишаються, бо саме вони є найкраще, що народила Україна. Майже усі мої "ніндзя-черепашки" були років на десять молодшими. І ось, при світлі дня ви переважно спостерігаєте за обізянами, а обізяни - за вами. Режим "стіна" - це коли іхтамнєти виганяють полонених копати траншеї під вашим носом, а в небі кружляють безпілотники ОБСЄ. Вночі картина міняється, панує той, хто має в арсеналі щось дальнобійне - "дашки", "сапоги", "утьоси", АГСи... Типово робоча дистанція варіюється до 3000м. Якщо працюють ДРГ, вона скорочується, але часто застосовується будь-яка стрілковка. Бо раз стріляв, значить трохи пожив. Це позиційна війна, Василю. Така, як вона є насправді.

Вливайся, якщо не страшно. (Харитін Старський)